2023 David Schnitter - Two For The Road {Fresh Sound New Talent} [24-44,1]

Я впервые встретил Дэйва, когда он приехал в Барселону в 1982 году, чтобы вести мастер-классы в рамках третьего джазового семинара, организованного «Taller de Musics» (3er Seminario de Jazz Taller De Musics). Я был участником этих мастер-классов, и в свои 17 лет я еще только начинал осваивать язык джаза, тогда как Дэйв уже был ветераном группы Art Blakey’s Jazz Messengers. Игра Дэйва была прекрасна: лиричная, интенсивная, порой забавная и прочно укорененная в блюзе и бибопе (я бы сказал, что временами она могла напоминать Декстера Гордона). Он также, без сомнения, принадлежал к поколению тенористов пост-колтреновской эпохи, которые следовали примеру Колтрейна в расширении тональной системы и поиске различных гармонических красок (я полагаю, что Уэйн Шортер тоже оказал на них большое влияние). Помимо игры Дэйва, само его присутствие было постоянным источником вдохновения. Он был непохож ни на кого: настолько радикально сам собой, бесстрашный, остроумный и интеллектуально любознательный. У него было эксцентричное чувство юмора, и он, казалось, любил создавать социально неловкие и сюрреалистические ситуации. В то же время он всегда был позитивным, щедрым, ободряющим и милым со всеми молодыми музыкантами и начинающими джазовыми музыкантами, которые смотрели на него с восхищением. Он никогда не читал нотаций. Слушать, как он играет, и иметь возможность играть с ним на мастер-классах было незабываемым и изменившим жизнь опытом.

Дэйв вернулся в Барселону в 1983 году и решил остаться на некоторое время. В течение следующих пяти лет Дэйв проводил много времени в Барселоне, Валенсии и на Канарских островах, но в основном он гастролировал по Испании, играя с местными ритм-секциями. Он также преподавал на джазовых семинарах в Мадриде, Севилье, Гранаде и Кадисе. Это был огромный подарок для зарождающейся испанской джазовой сцены. Я уверен, что все, кто был рядом в то время, согласятся с тем, что присутствие Дэйва, наряду с другими великими американскими музыкантами, такими как Шон Левитт и Майкл Каупа, было необходимым условием для того качественного скачка, который последовал за этим. Дэйв играл с молодыми местными музыкантами и своим примером показывал нам, «как это делается». Он укрепил нашу уверенность в себе, доверившись нам на сцене.

Оглядываясь на те времена, я осознаю, насколько огромно влияние, которое оказало присутствие Дэйва на мою жизнь и жизнь моих сверстников. Мастерство Дэйва в музыке и его щедрость по отношению к начинающим музыкантам были прекрасными примерами того, что джазовая культура может предложить человечеству. В моем случае, например, он пригласил меня пожить в своей квартире в Нью-Йорке в течение месяца в 1987 году, когда я впервые приехал в этот город. Я не могу удержаться от того, чтобы сказать: в этот момент истории, когда мы ясно видим катастрофические результаты системы убеждений, основанной на принципе «я прежде всего», и когда успех определяется как быть «лучшим» и оставлять всех остальных позади, ценности, которые может предложить джаз, представляют собой потенциальную альтернативу, способную спасти нас от этого безумия.

Все джазовые музыканты и любители этой музыки знают, что можно быть совершенно уникальной личностью и выражать суть своей души в каждой ноте именно потому, что твоя игра полностью сосредоточена на служении музыке и ансамблю. Мы знаем, что люди обретают смысл и счастье, помогая окружающему сообществу. Как только мы сможем забыть о своих страхах и мелочном желании выделиться и сосредоточиться на том, что мы можем дать всем вокруг нас, мы обретаем не только благодарность и уверенность в любви и признании нашего сообщества, но и открываем для себя, что именно мы можем предложить и как мы можем полноценно выразить себя актуальным образом. Счастье и чувство полноты жизни обязательно последуют за этим. Дэйв, как и все настоящие мастера джаза, которых мы любим и которым восхищаемся, воплощает эти ценности и этот образ жизни.

Играть с Дэйвом на этой записи спустя столько лет было для меня глубоко вдохновляющим и трогательным опытом. Его запоминающийся звук и буйное воображение в полной мере проявились в этой музыке. Мне было очень приятно разделить этот опыт с Маса Камагучи и Янивом Таубенхаусом, двумя великими джазовыми музыкантами из разных поколений и культур.

—Хорхе Росси

«Прошло уже почти 10 лет с тех пор, как я впервые встретил Дэвида, но мне кажется, будто я знаю его всю жизнь; я до сих пор отчётливо помню тот день. Я только что переехал в Нью-Йорк, и мой хороший друг, гитарист Ротем Сиван, предложил мне пожить у него, пока я не найду себе жильё. Я прилетел в Нью-Йорк и оказался у Ротема как раз во время сессии, которую он проводил с несколькими музыкантами, среди которых был и Дэвид. Ротем заварил мне чашку чая и сразу отправил за пианино, чтобы я присоединился к сессии — они играли блюз. В комнате царила потрясающая энергия, и когда мы закончили мелодию, Дэвид посмотрел на меня и сказал: «Добро пожаловать домой». Это было похоже на сцену из фильма, и сценарий не мог быть написан лучше. С того дня мы с Дэвидом играем вместе, и это стало началом очень особенной дружбы и глубоких музыкальных отношений.

За последние десять лет я так многому научился, играя с Дэвидом, и я искренне ценю каждую возможность создавать музыку вместе с ним. Музыкальная личность и индивидуальность Дэвида очень сильны. Его уникальное звучание и фразировка не имеют себе равных, и каждая нота, которую он играет, поет от всего сердца. То же самое можно сказать и о композициях Дэвида, поскольку у него есть свой собственный уникальный мелодический и гармонический язык. Он не боится расширять границы или быть новаторским, но никогда не в ущерб своей музыкальности и лиричности. На личном уровне Дэвид и его жена, певица Марти Мабин, стали для меня семьей. За последние 10 лет я провел бесчисленные часы с Дэвидом и Марти в их доме, беседуя, ужиная и смотря вместе фильмы и спортивные передачи.

Этот записывающий проект очень дорог моему сердцу, и прослушивание его наполняет меня прекрасными воспоминаниями. Мы провели неделю в Испании, записываясь и общаясь, и музыка на этом альбоме представляет собой подборку дублей из этих сессий. Создавать музыку с Дэвидом для меня — как вернуться домой, и в некотором смысле эти сессии напоминали семейное воссоединение, поскольку все участники были с ним тесно связаны. Дружба и музыкальное сотрудничество Хорхе Росси и Дэвида насчитывают уже 40 лет, а Маса Камагути до этой записи неоднократно играл как с Дэвидом, так и с Хорхе. Эдриан Матео, звукорежиссер этих сессий, знаком с игрой Дэвида уже несколько десятилетий и работал с Хорхе над многими различными проектами. Было прекрасно наблюдать, сколько любви и преданности Эдриан вложил в этот записывающий проект.

Хорди Пухоль и Fresh Sound Records, которых мы все любим и с которыми сотрудничаем на протяжении многих лет, поддерживали эту запись на каждом этапе. Также было замечательно, что микшированием этого альбома занимался Роберт Л. Смит. Роберт записывал и микшировал некоторые из моих альбомов и другие проекты, в которых я играл, и стал моим близким другом. Было вдохновляюще видеть, как быстро Дэвид и Роберт нашли общий язык во время микширования альбома в студии Defy Recordings в Нью-Йорке. Мастеринг альбома выполнил Питер Де Вагтер в студии EQuuS Audio Mastering в Бельгии. Питер уже много лет занимается мастерингом альбомов для Fresh Sound Records и всегда делает фантастическую работу, так что было здорово, что он тоже присоединился к проекту. И, наконец, несколько слов о невероятно креативной и чудесной обложке этого альбома, нарисованной Крисом Мошлером. У Дэвида было четкое видение обложки альбома, и он искал кого-то, кто смог бы воплотить это видение и воображение в жизнь. Я предложил Криса, с которым познакомился, когда он рисовал и оформлял обложку альбома DIVE гитариста Даниэля Вайса, в котором я играл и был соавтором некоторых композиций. Крис, безусловно, оказался тем самым человеком, который подходил для художественной миссии Дэвида. В течение нескольких месяцев они обменивались сообщениями, дорабатывая каждую мелочь этой шедевральной обложки, пока окончательный вариант не был готов."

—Янив Таубенхаус