2026 Scott Hamilton - The Ghost, The King and I (Live) {Sound Liaison} [24-44,1]

Есть один момент из короткой генеральной репетиции перед концертом, который я никогда не забуду. 

Роб ван Бавель исполнял «Осень в Нью-Йорке»: его правая рука словно нанизывала жемчужины на нитку, а Конинг и ван Геест идеально синхронизировались с роскошным аккомпанементом «Salon de Musique». 

Прямо в центре этого живого звукового пейзажа сидел Скотт Гамильтон: саксофон лежал у него на коленях, голова была слегка наклонена в сторону фортепиано, он прислушивался, закрыв глаза, и на его лице расцветала тихая улыбка. 

Скотт взял саксофон, сыграл заключительную тему, затем поднял глаза и сказал: «Роб, это было так прекрасно, чувак, какой зал, какое звучание! Я бы мог здесь жить». 

Эта запись запечатлела Скотта Гамильтона в момент, когда самоанализ и масштаб сливаются воедино. Его игра отличается редкой эмоциональной искренностью — это не столько демонстрация виртуозности, сколько непрерывный процесс самоанализа. Каждая импровизация разворачивается как осознанный риск, обусловленный готовностью принять неопределённость и выразить свои внутренние состояния без посредников. 

На мой взгляд, Гамильтон подходит к импровизации как к форме спонтанного творчества, тесно связанной с теми художественными дисциплинами, в которых переделка невозможна, а каждое намерение должно сразу же воплощаться в действие. Смелость играть на столь хрупкой грани подлинных эмоций возможна только при оптимальных условиях, и здесь удостоенное наград трио в составе Франса ван Геста («Призрак»), Винсента Конинга («Король») и Роба ван Бавеля («Я») демонстрирует свою игру на высшем уровне. Ван Геест скрепляет всё это своим мощным, тёплым звуком контрабаса, а гитара Конинга добавляет теплоты и динамичной окраски. Эти музыканты не пытаются произвести впечатление друг на друга; они просто играют, потому что сам акт игры приближает их к чему-то существенному. Ничего не навязывается, ничего не провозглашается. Фраза появляется, задерживается и мягко ведётся к своему естественному завершению. 

Роб ван Бавель часто создаёт гармоническое пространство, которое воспринимается почти как приглашение, позволяя Скотту свободно блуждать в нём; Винсент Конинг и Франс ван Геест, в свою очередь, отвечают мелодическими линиями, которые незаметно меняют почву под их ногами. В эти моменты роли стираются. Остаётся лишь совместное слушание, в котором мелодия и гармония раскрываются как единая, переплетённая, чистая мысль. И восхитительное присутствие великолепного струнного трио «Salon de Musique» не смягчает эту уязвимость; напротив, оно обрамляет и усиливает её. На мой взгляд, для этой обстановки струнное трио подходит лучше, чем полный камерный оркестр; трио не заглушает, а сливается с музыкой, оставляя пространство для импровизированных фраз джазовых музыкантов. 

Репертуар, основанный на темах Жобима, Коула Портера, Фила Вудса и Роба ван Бавеля, рассматривается не как материал для стилистической трансформации, а как отправная точка для диалога Скотта с Робом, Винсентом и Франсом. Этот диалог прекрасен, мелодичен и полон душевной выразительности. Некоторые песни прекрасно обрамлены более широкой композиционной звуковой структурой, созданной Salon de Musique. В аранжировках Роба ван Бавеля импровизаторы ни поглощаются, ни противопоставляются, а удерживаются в тщательно выверенном балансе, в результате чего музыка встречает вас, как тёплое объятие. 

Звукорежиссёр Франс де Ронд создал звуковую конфигурацию, разместив микрофон Josephson C700S в центре, а Скотта — непосредственно позади него. Остальные инструменты были подхвачены точечными микрофонами, тщательно добавленными так, чтобы полностью сохранить звуковую сцену, созданную C700S. Сессия проходила в Студии 1, всемирно известной своей акустикой, сэмплированной Altiverb и используемой в качестве сэмпла реверберации на бесчисленных записях. Но здесь, находясь в самой Студии 1, мы имели дело с настоящим: реальным залом, окружающим каждый инструмент, а не с цифровым сэмплом, управляемым вспомогательным регулятором. 

1. «I want to be happy» — это отсылка к легендарной записи 1958 года в исполнении Стэна Гетца и трио Оскара Петерсона. 

2. «Eu sei que vou te amar» — прекрасная композиция в стиле босса-нова, написанная Антонио Карлосом Жобимом и Винисиусом де Мораесом, — была предложена для этой сессии Скоттом. 

3. «Everything I love» — это вечная классика, выбранная Скоттом из великолепного репертуара Коула Портера. 

4. «Sergei & Bill» — это моя оригинальная аранжировка для трио со струнными, построенная на адажио из Второй симфонии Сергея Рахманинова. Эта композиция плавно переходит в: 

5. «Goodbye Mr. Evans» — великолепную балладу, написанную альт-саксофонистом Филом Вудсом в память о Билле Эвансе, одном из моих кумиров всех времён. 

6. «In the still of the night» — ещё одна вечная классика, сочинённая Коулом Портером. 

6. «Weaver of dreams» — приятная, расслабленная свинг-мелодия Виктора Янга. 

7. «Autumn in New York» начинается с сольного выступления струнного трио, после чего Скотт прекрасно вступает в композицию. 

Роб ван Бавель