2026 Nate Wooley - A Silence Opens {Out Of Your Head} [24-96]

Смерть — это ощутимая пустота. В тот момент, когда ты осознаёшь, что кто-то, кого ты любишь, безвозвратно ушёл, в твоей жизни открывается небольшая трещина. С течением дней эта щель скорби растёт, превращаясь в разлом, пробел, овраг, каньон. В тот момент, когда ты чувствуешь себя потерянным в безграничном пространстве, где раньше находился этот человек, расширение останавливается; эта дыра — обширная и воздушная часть твоей жизни, которую раньше занимал этот человек, — становится плотной. Возможно, она уменьшается в размерах, но, скорее всего, твои воспоминания растут и заполняют это пространство.

Именно в этот момент то, что когда-то было лишь пустотой, становится чем-то, обладающим плотностью и тяжестью. Потеря этого человека сжимает ваше тело и тянет вниз, пока вы учитесь жить без него. Если вы встретите это давление с грустью, оно втянет вас в землю. Но если вы сможете каким-то образом ощутить его сущность как дар, как шанс укорениться в более глубокой взаимосвязи с жизнью, то этот груз, который вы чувствуете, станет объятием с человеком, которого вы потеряли, и напоминанием о том, что нужно быть рядом с теми, кого вы все еще можете держать близко. Вот что мы получаем, когда умирает кто-то, кого мы любим.

Как музыканты, мы можем выбрать: обращаться к теме смерти напрямую или нет. Мы можем отдать дань уважения самыми разными способами, но простого воспроизведения внешних признаков того, что определяло личность ушедшего, недостаточно. Нам нужно найти в нашей музыке то, что откликается на душу наших ушедших, а не просто отработанные движения пальцев или нотные знаки любимой мелодии. Это та трудность, с которой мы должны столкнуться, и это плата за дар, который мы получили в виде тяжести нашей утраты.

Альбом «A Silence Opens» изначально был записан в ответ на смерть трубача и композитора Рона Майлза. Рон спас мне жизнь, когда я был молодым человеком, и его дружба, а также его вдохновение как музыканта по-прежнему ведут меня. Когда у меня что-то получается, я вижу, как он улыбается; когда я терплю неудачу или веду себя жестоко, я знаю, что он хочет, чтобы я стал лучше. Когда он внезапно умер в 2019 году, я открыто плакал в поезде линии Q и месяцами ходил как зомби. Неожиданно я лишился старшего брата, о существовании которого даже не подозревал, и друга, которому я так и не успел сказать, как сильно его любил. Небольшая слеза утраты быстро разрослась, и зажила она очень долго, обретя тяжесть. Четыре основные композиции на этом диске основаны на его произведениях или на мелодических фразах и народной музыке, которую я часто слышал в его исполнении в те годы, когда мне посчастливилось слушать его вживую.

После записи нас настигла ещё одна небольшая утрата: Сьюзан Алкорн. Эта утрата была свежей, и мы, как группа, справились с ней, позволив себе погрузиться в безвесовую бездну, оставленную её уходом. Я нашёл одну из её любимых протестных песен и следовал за каждой неистовой, нежной нитью вдохновения, которую позволяла мне проявить моя скорбь. Райан и Ава принесли в студию свою личную утрату и нашли способ выразить свою собственную историю с Сьюзан, используя свои уникальные и мощные голоса. Мы пригласили её друзей прийти и спеть. Не имело значения, получилось ли это хорошо. Мы не репетировали. Мы просто чувствовали радость — в словах «спасибо», «мы любим тебя» и «прощай» — которую Сьюзан испытала бы, увидев друзей и товарищей по группе, выстроившихся в ряд, с закрытыми глазами, следующих за линиями мелодии, которую она чувствовала в своём сердце.

Скорее всего, это последний альбом Columbia Icefield, и это тоже потеря. На протяжении последнего десятилетия звучание этой группы не выходило у меня из головы. Сьюзан, Райан, Ава, Мэри Халворсон и я выковали музыку, которая, как мне кажется, уникальна по своей динамике, атмосфере и силе. Мы спорили и сердились, обнимались и смеялись. Мы путешествовали по другим континентам и болтали о всякой ерунде в домах друг друга. Это была маленькая семья, и я считаю, что музыка, которую мы создавали как семья, была хорошей и значимой для меня, а, возможно, и для некоторых других людей. Я скорблю и об этой потере.

Мир Columbia Icefield включает в себя Райана, Аву и Мэри, но в него также входят Мэт Манери, Тревор Данн, Райан Стребер, Рэндалл Данн, Бен Гринберг и Оуэн Малхолланд. Джен Меш показала мне карту, где найти эту музыку, а Дэвид Брескин сыграл важную роль, помогая мне возвести на ней несколько прекрасных зданий. Даниэль Оостероп помогла нам показать другим, где её найти. Я благодарю их всех за заботу и дружбу, с которыми они развивали проект «Columbia Icefield», и я благодарен всем тем, кто слушал нас на протяжении многих лет. Давайте всегда будем нести бремя этих утрат как дар присутствия и памяти.

–Нейт Вули