2025 Prawntail, Walter Stinson, Steven Crammer, Evan Main - Prawntail {Endectomorph Music} [24-96]

Кто сказал: «Писать о музыке — все равно что танцевать об архитектуре»? У меня есть претензии к этому анонимному неологисту. Эта фраза приписывается Элвису Костелло, Лори Андерсон, Фрэнку Заппе и Телониусу Монку. Но я с этим не согласен. Не думаю, что кто-то из этих блестящих чудаков когда-либо предположил бы, что нельзя танцевать об архитектуре. Конечно, можно — и я, например, с удовольствием посмотрел бы на это.

Тем не менее, основная мысль остается: писать о музыке действительно очень сложно. Поэтому вместо того, чтобы писать об этом захватывающем новом альбоме фортепианного трио Prawntail, я хочу поговорить о неологизмах: новых словах или выражениях.

Иногда мы точно знаем, кто положил начало лингвистической тенденции. Например, именно доктор Сьюз придумал слово «нерд». Я не удивлюсь, если вы удивитесь, узнав, что это слово было придумано в 1950-х годах; лучшие неологизмы кажутся вечными и безымянными.

Мой любимый неологист — это также мой любимый художник: Джеймс Джойс. Хотя его лингвистические творения редко входили в популярный лексикон, они бесчисленны, прекрасны и точно попадают в цель. Джойс знал, что делает — его неологизмы восхищают своей неожиданной совершенностью. Они прекрасны с точки зрения звучания и строги с точки зрения поэзии. Возьмем, к примеру, слово «mummycases». В романе «Улисс», когда он пишет: «Coffined thoughts around me, in mummycases» (Мысли вокруг меня, как в гробах, в мумиях), мы думаем: «Наверное, нет лучшего способа выразить эту идею».

Джаз часто сравнивают с языком; если это правда, то лучшие импровизаторы — это тоже неологисты. Они усваивают словарный запас своих героев, а затем поворачиваются и придумывают что-то новое. Послушайте Сонни Роллинса, и вы услышите фразы, которые черпают из идей легенд джаза прошлого, но которые, несомненно, являются его собственными. И вы подумаете: «Наверняка никто, кроме Сонни, не смог бы прийти к такому точному и совершенному результату».

Когда я разговаривал с Эваном Мэйном, Уолтером Стинсоном и Стивеном Краммером о их новом альбоме, меня поразило то, что каждый из них говорил о исследовании как о центральном элементе своей художественной практики. За чашкой кофе Стинсон описал работу над структурой песен этого альбома как «раскрытие тайны». Действительно, когда я слушаю коллективную работу Prawntail, я чувствую, что слышу новые музыкальные идеи, рождающиеся в реальном времени, рожденные их усердным стремлением к открытиям.

Не случайно Краммер во время прогулки по Проспект-парку в Бруклине неоднократно упоминал музыку Prawntail в терминах лексикона. На мой взгляд, этот ансамбль глубоко заинтересован в развитии неиерархического диалога между своими участниками. В этом альбоме мало моментов, когда выделяются сольные партии. Вместо этого музыка представляет собой хореографический обмен, выраженный в совместном словарном запасе. Их композиции действуют не как предписания, а как предварительные подсказки для обсуждения. Представьте себе трех дорогих друзей, сидящих за кухонным столом, спорящих, смеющихся и открывающих друг другу глубокие и честные части себя. Это то, что я слышу, когда слушаю эту запись.

В «Справочнике по поэзии» Мэри Оливер говорит, что язык — это «живой, яркий материал», в котором «каждая часть стихотворения работает в сочетании со всеми остальными частями — содержанием, темпом, дикцией, ритмом, тоном, а также скользящими, плавающими, стучащими, рапповыми звуками». Здесь она чрезвычайно близка (хотя и непреднамеренно) к достижению того, что считается невозможным: писать о музыке.

Но, несмотря на все мои попытки, я не могу адекватно описать музыку на этой записи. И я не буду придумывать новые слова, чтобы попробовать. Единственное, что вам остается сделать, читатель, — это внимательно послушать разговор. Он стоит того, чтобы его услышать.

—Брайан Крок
Июнь 2025 года