1963 Coleman Hawkins - Hawk Talk {Fresh Sound} [16-44,1]

Коулман Хокинс был первым значительным тенор-саксофонистом и по-прежнему считается одним из величайших музыкантов всех времен. Будучи неизменно современным импровизатором, чьи знания в области аккордов и гармонии были энциклопедическими, Хокинс на протяжении 40 лет (1925–1965) находился на пике творчества, и в этот период он мог достойно соперничать с любым исполнителем.

Коулман Хоукинс начал заниматься фортепиано в пять лет, в семь перешел на виолончель, а через два года начал играть на тенор-саксофоне. В то время, когда саксофон считался новинкой, используемой в водевиле и в качестве плохой замены тромбона в маршевых оркестрах, Хоукинс стремился разработать свой собственный звук. Став профессионалом в 12 лет, Хокинс в 1921 году играл в оркестре театральной ямы в Канзас-Сити, когда Мами Смит наняла его для выступлений со своей группой «Jazz Hounds». Хокинс работал с этой блюзовой певицей до июня 1923 года, записав множество пластинок в качестве аккомпаниатора, а иногда его можно было услышать и в инструментальных композициях. Покинув Смит, он работал фрилансером в Нью-Йорке, недолго играл с Уилбуром Свитманом, а в августе 1923 года сделал свои первые записи с Флетчером Хендерсоном. Когда в январе 1924 года Хендерсон сформировал постоянный оркестр, Хокинс стал его звездным тенор-саксофонистом.

Хотя (во многом из-за отсутствия конкуренции) Коулман Хокинс был ведущим тенор-саксофонистом в джазе в 1924 году, его стаккатовые пассажи и использование техники «slap-tonguing» сегодня звучат довольно устарело. Однако после того как позднее в том же году к Хендерсону присоединился Луи Армстронг, Хокинс перенял расслабленный легато-стиль корнетиста и быстро прогрессировал. К 1925 году Хокинс стал по-настоящему выдающимся солистом, а в следующем году его соло в композиции «Stampede» оказало большое влияние. Хоук (который в первые годы также играл на кларнете и бас-саксофоне) оставался в оркестре Флетчера Хендерсона до 1934 года, и в течение этого времени он был бесспорным лидером среди тенористов; Бад Фриман был, пожалуй, единственным тенористом, который не звучал как близкий родственник Хокинса с его жёстким тембром. Помимо соло с Хендерсоном, Хокинс аккомпанировал некоторым блюзовым певцам, записывался с группой «McKinney’s Cotton Pickers», а в 1929 году вместе с Редом Маккензи записал свою первую классическую балладу «One Hour».

К 1934 году Коулман Хокинс устал от испытывающего трудности оркестра Флетчера Хендерсона и переехал в Европу, проведя пять лет (1934–1939) за границей. Сначала он играл в оркестре Джека Хилтона в Англии, а затем работал фрилансером по всему континенту. Его самой известной записью этого периода стала сессия 1937 года с Бенни Картером, Аликс Комбиль, Андре Экьяном, Джанго Рейнхардтом и Стефаном Граппелли, в результате которой появились классические интерпретации композиций «Crazy Rhythm» и «Honeysuckle Rose». В связи с приближением Второй мировой войны Хокинс вернулся в США в 1939 году. Хотя Лестер Янг проявил себя с совершенно новым стилем игры на тенор-саксофоне, Хокинс доказал, что по-прежнему остаётся доминирующей фигурой, выиграв несколько жарких джем-сейшенов. Его запись «Body and Soul», сделанная в том же году, стала его самой знаменитой записью. В 1940 году он возглавил биг-бэнд, который, однако, не прижился, поэтому Хокинс распустил его и стал постоянным участником музыкальной жизни 52-й улицы. Некоторые из его лучших записей были сделаны в первой половине 1940-х годов, в том числе потрясающая версия «The Man I Love» в исполнении квартета.

Хотя он уже был ветераном с 20-летним стажем, Хокинс поддерживал молодых музыкантов, ориентированных на боп, и не нуждался в корректировке своего гармонически продвинутого стиля, чтобы играть с ними. В 1944 году он пригласил Телониуса Монка в свой квартет; возглавил первую официальную запись в стиле боп (в которой участвовали Диззи Гиллеспи и Дон Байас); в начале их карьеры в качестве сессионных музыкантов у него играли Оскар Петтифорд, Майлз Дэвис и Макс Роуч; гастролировал по Калифорнии с секстетом, в котором играл Говард Макги; а в 1946 году привлек Дж. Дж. Джонсона и Фэтса Наварро к записи альбомов. В 1946–1950 годах Хокинс несколько раз гастролировал с проектом «Jazz at the Philharmonic», несколько раз посещал Европу, а в 1948 году записал первое соло на саксофоне без аккомпанемента — «Picasso».

К началу 50-х годов звучание группы «Four Brothers», находившейся под влиянием Лестера Янга, оказало гораздо большее влияние на молодых тенористов, чем стиль Хокинса, и некоторые считали его уже вышедшим из моды. Тем не менее Хокинс продолжал работать и время от времени записываться, а к середине 50-х годов пережил второе рождение. Начинающий Сонни Роллинс считал Хокинса своим главным вдохновителем; Хоук начал регулярно выступать вместе с Роем Элдриджем в захватывающем квинтете (их выступление на джазовом фестивале в Ньюпорте в 1957 году было особенно запоминающимся), и доказал, что по-прежнему находится в расцвете сил. Коулман Хокинс выступал в самых разных форматах: от зажигательного диксиленд-ансамбля Реда Аллена в клубе «Метрополь» и руководства боп-сессией с участием Идриса Сулеймана и Дж. Дж. Джонсона до гостевых участий в записях с Телониусом Монком, Джоном Колтрейном и (в начале 60-х) Максом Роучем и Эриком Долфи. В первой половине 1960-х годов Коулман Хокинс имел возможность записываться с Дюком Эллингтоном, участвовал в одной несколько эксцентричной сессии с Сонни Роллинсом и даже выпустил альбом в стиле босса-нова. К 1965 году в экспериментальных импровизациях Хокинса даже прослеживалось влияние Джона Колтрейна, и он казался вечно молодым.

К сожалению, 1965 год стал последним удачным годом для Коулмана Хокинса. Независимо от того, было ли это следствием старческого слабоумия или разочарования, Хокинс начал терять интерес к жизни. Он практически перестал есть, стал больше пить и быстро истощался. За исключением удивительно удачного выступления с «Jazz at the Philharmonic» в начале 1969 года, очень малое количество работ Хокинса за последние три с половиной года (период, в течение которого он практически перестал записываться) соответствует тому уровню, которого можно было бы ожидать от великого мастера. Тем не менее, в настоящее время доступны десятки великолепных записей Коулмана Хокинса, и, как сказал Эдди Джефферсон в своей вокальной версии «Body and Soul», «он был королём саксофона».
— Скотт Янов (AMG).